Кого же любила Аиссе на самом деле?.. Читаем «Письма к госпоже Каландрини»
16+
Приветствую, дорогие читатели!
Сегодня я хочу поговорить с вами об одной удивительной книге, которая перенесла меня на 300 лет назад — в мир страстных признаний, дворцовых интриг и сложных женских судеб. Знаете, что самое интересное? Строки старинных писем, написанных 300 лет назад, до сих пор способны бередить душу и заставлять задумываться о вечных вопросах…
Однажды на канале известного научного журналиста Алексея Паевского я наткнулась на пост об Аиссе — черкешенке, воспитанной во Франции 18 века. История Аиссе — это «маленький шедевр» французской прозы. Черкешенка, купленная на невольничьем рынке, стала воспитанницей французской аристократии.
Содержание:
История 36 писем Аиссе
В распутном Париже Аиссе встретила шевалье, давшего обет безбрачия, но настоящую душевную близость обрела в переписке с госпожой Каландрини, с которой познакомилась за семь лет до своей смерти от чахотки. Жюли Каландрини была дочерью казначея французского флота и женой швейцарца французского происхождения Жана-Луи Каландрини.
На момент знакомства с 33-летней Аиссе Жюли Каландрини было 58 лет. Переписка с ней велась на протяжении семи лет — с 1726 по 1733 годы. Сборник из 36 писем, обнаруженных после смерти госпожи Каландрини, был издан в Париже в 1787 году самим Вольтером, который был знаком с Аиссе и ценил ее ум и проницательность. Если захотите прочитать более подробную историю жизни Аиссе, можете заглянуть в интернет — там много материалов о ее биографии.
В общем, пост Алексея Паевского так меня заинтриговал, что я решила раздобыть и в новогодние каникулы непременно прочитать книгу «Письма к госпоже Каландрини». Читала очень внимательно! Письма Аиссе заворожили меня своей искренностью, наивностью и глубиной одновременно. Знаете, как бывает, когда читаешь чьи-то откровения и чувствуешь, будто подглядываешь в чужую душу? Вот и с посланиями Аиссе у меня было нечто подобное. И пока я читала их, меня не покидал один вопрос: кого же на самом деле любила Аиссе?
Ведь, как известно, старинные письма могут стать ключом к самым сокровенным тайнам. На первый взгляд — все просто: есть шевалье, отец ее внебрачной и тайно рожденной дочери Селини, которому историки и литературоведы приписывают любовь Аиссе. Но стоило мне перевернуть первую страницу, как все стало гораздо запутаннее…
«Оправились ли вы уже после утомительного путешествия? — пишет Аиссе Жюли Каландрини. — Я так горячо желала вам благоприятной погоды, что, право, самый страстный любовник не мог бы желать вам этого сильнее, и уж, конечно, не был бы столь опечален вашим отъездом и так поглощен мыслями о вас».
И еще в конце письма: «Прощайте, сударыня, любите меня и верьте, что никто на свете не любит и не почитает вас больше вашей Аиссе».
Аиссе и шевалье
Да, известно о любви и привязанности шевалье к Аиссе. В одном из последних писем он даже пишет ей следующее:
«Покорным вашей воле и неизменным в чувствах своих к вам, какими бы узкими пределами вы ни стремились их ограничить; но я боюсь обнаружить пред вами слезы, кои не властен буду удержать, как бы ни утешен я был вашим обещанием навсегда сохранять ко мне дружеские чувства. Я дерзаю верить этому, дорогая моя Аиссе, не только потому, что мне известна ваша искренность, но и потому, что убежден: не может столь нежная, столь верная и преданная любовь, как моя, не найти отзвука в таком сердце, как ваше».
И шевалье действительно любил ее! Ранняя смерть Аиссе так потрясла его, что он навсегда закрыл свое сердце от других дам, а их общую дочь Селини воспитал самостоятельно, найдя в этом хоть какое-то утешение для себя.
Сама же Аиссе в письмах к Жюли Каландрини о своих чувствах к шевалье пишет не так много. Вот, к примеру, что она говорит о нем в одном из своих посланий:
«Привязанность, почтительность, нежность шевалье ко мне сильнее, чем когда-либо, а с моей стороны — это и уважение, и чувство благодарности и нечто большее, сказала бы я, когда бы посмела. Увы, я все та же, какой вы меня оставили, и все так же терзаюсь той мыслью, которую вы вселили в меня, и нет у меня мужества решиться на это; страсть моя всякий раз берет верх и над моим разумом, и над вашими советами, и над мыслью о благодати».
Неужели настоящую любовь можно измерить количеством строк? Мне кажется, нет. Для меня как для писательницы слово — дорого. А уж искреннее слово — дороже вдвойне. Поэтому, изучая подобные письма, я всегда внимательна к каждому слову, читая их между строк.
К слову сказать, отношения Аиссе и шевалье были окутаны завесой тайны и осуждения. Их связь, по сути, была запретной: шевалье был связан обетом безбрачия, и хотя он готов был отказаться от него ради Аиссе, предлагая ей руку и сердце, она не могла допустить, чтобы он нарушил долг ради нее. Сама же госпожа Каландрини, блюстительница высоких нравственных принципов, осуждала эту связь и настаивала на ее прекращении, видя в ней угрозу душевному равновесию и чистоте Аиссе.
«Но вы требуете, чтобы я себя переборола, — я буду стараться; только я не уверена, что выйду из этого с честью или что останусь жива. Я боюсь возвращаться в Париж. Боюсь всего, что приближает меня к шевалье, и чувствую себя такой несчастной, находясь от него вдалеке. Сама не знаю, чего хочу. Почему любовь моя непозволительна? Почему она греховна?»
Аиссе и Жюли Каландрини
В одном из писем Аиссе довольно эмоционально пишет Жюли:
«А вам все же следовало в этом случае встать на мою защиту и не позволять срамить меня перед людьми. Знаете ли вы, что и в самом деле очень рассердили и разобидели меня своими подозрениями? Вы, как видно, любите меня вовсе не так, как я до сих пор полагала! Что же это такое, сударыня? Выходит, вы считаете, что я способна обмануть вас! Я призналась вам во всех своих слабостях, они поистине велики, но я никогда не могла полюбить того, кого не могла уважать. Если разум оказался не властен победить мою страсть, то это потому, что обольстить мое сердце мог лишь человек добродетельный или же тот, кто являл собой видимость добродетели. С прискорбием должна признаться, что не в вашей власти оказалось вырвать из моего сердца самую пламенную страсть мою; но поверьте, я понимаю, сколь многим я вам обязана, и никогда не изменю тем нежным чувствам, кои к вам питаю».
Каждое письмо Аиссе пронизано нежными словами, признаниями в любви и преданности Жюли:
«Что касается вас, то вас я люблю безусловно. Наша дружба составляет радость моей жизни, но порой и печаль ее, ибо как подумаю, что не вижу той, которую так нежно люблю, сердце у меня всякий раз сжимается. Любите же меня, сударыня, так же, как я люблю вас».
Аиссе делится с Жюли самым сокровенным, ищет утешения и поддержки. Она говорит о мадам Каландрини с восхищением, как о наставнице, подруге, матери, идеале женщины:
«Я люблю вас самой нежной любовью — люблю, как мать свою, как сестру, дочь, словом, как любишь всякого, кому ты обязан любовью. В моем чувстве к вам заключено все — почтение, восхищение и благодарность. Никто и ничто не может вытеснить из моего сердца столь высокочтимого друга, как вы».
И даже несмотря на то, что госпожа Каландрини упрекала Аиссе в греховной связи с шевалье и требовала прекратить с ним отношения, мадемуазель все равно продолжает его любить и при этом выказывать почтение своей старшей подруге:
«Если шевалье не сдержит своего обещания, больше я с ним не увижусь. Вот, сударыня, на что я решилась, и решение это выполню. Я не сомневаюсь, что оно укоротит мне жизнь, если мне придется прибегнуть к этой крайности. Ведь никогда еще любовь моя к нему не была столь пламенной, и могу сказать, что и с его стороны она не меньше. Он относится ко мне с такой тревогой, волнение его столь искренне и столь трогательно, что у всех, кому случается быть тому свидетелями, слезы наворачиваются на глаза. Прощайте, сударыня. Рассказывая вам все это, я, как видите, уповаю на доброту и снисходительность ваши. Но будьте уверены, если только ваша Аиссе будет жива, она станет достойной вашей бесценной дружбы, которой столь дорожит».
Или вот еще строчки признания Аиссе: «И поверьте, никто не любит вас сильнее и не уважает, не почитает вас более моего. Я была бы бесконечно счастлива, когда бы могла жить подле вас. Разлука с вами кажется мне что ни день все более жестокой и бесконечно меня печалит. Какие бы беды ни выпали на мою долю, чувства мои к вам неизменны и никогда не ослабеют».
Как часто Аиссе пишет о своей тоске по Жюли, о радости встречи, о страхе потерять ее расположение:
«Ваше поручение постараюсь выполнить как можно скорее. Вы обижаете меня, полагая, будто оно может сколько-нибудь меня обременить. Нет, сударыня; да прикажи вы завтра, чтобы я из любви к вам ходила на голове, я с радостью вам повинуюсь, верьте этому, если не хотите смертельно меня огорчить. То место вашего письма, где вы пишете, что мы больше не увидимся, заставило так сжаться мое сердце, что я чуть не заплакала».
А вот снова обращается к Жюли, причем очень эмоционально:
«Как поживаете, сударыня? Не сообщите ли что-либо о себе? Или вы решили наказывать меня за долгое молчание? Слишком уж суровая кара со стороны такой справедливой особы, как вы, и к тому же она несоразмерна вине. Ведь не можете же вы усомниться в моем сердце? Для этого вы слишком хорошо его знаете. Ваше молчание сродни неблагодарности и забвению. Ради всего святого! Не забывайте, что на всем божьем свете нет у меня никого, кого бы я любила и почитала больше, чем вас; вам следует любить меня если не по велению сердца, то хотя бы из здравого смысла».
Или: «Так радостны и так дороги мне всякий раз доказательства вашей ко мне дружбы, что мне впору повторить о ваших письмах слова, сказанные однажды Фонтенелем о некоей даме, которая ему нравилась, что минута, когда он видит ее, и есть для него минута наивысшего блаженства. Такой способ выражения был тогда подвергнут критике, но людям грубым ведомы на этом свете одни лишь плотские радости; мне жаль их. Может ли быть минута сладостнее, чем та, когда получаешь дружеские уверения от особы, тобою любимой и почитаемой? Есть немало людей, коим недоступно блаженство любви беззаветной, когда счастье предмета твоей любви тебе дороже собственного счастья». Разве можно так писать о человеке, которого просто уважаешь?
Приближаясь к разгадке чувств Аиссе…
При этом Аиссе в одном из своих писем признается, что шевалье и Жюли делят ее сердце, так как оба дороги:
«Вы, словом, удовлетворяете требованиям и души моей, и сердца. Сердце мое разделено между чувством к вам, сударыня, и моей любовью. Но не будь предмет моей любви исполнен теми же достоинствами, что и вы, любовь моя была бы невозможна. Вы научили меня быть очень взыскательной на сей счет. Мне стыдно признаться в этом, но любовь моя умерла бы, не будь она основана на уважении».
И это очень сильно подрывает душевное равновесие и здоровье Аиссе:
«Чувство долга, любовь, беспокойство и преданная дружба беспрестанно борются между собой как в мыслях моих, так и в сердце, я жестоко терзаюсь; тело мое изнемогает от этой тоски и тревоги».
Я думаю, что для Аиссе, женщины, жившей в эпоху строгих правил и ограничений, дружба и духовная близость с Жюли значили гораздо больше, чем мимолетная страсть или брак по расчету. Возможно, именно в этих отношениях она находила настоящую любовь — чистую, бескорыстную, безусловную и, быть может, даже… всепоглощающую…
Конечно, мы никогда не узнаем наверняка, что творилось в душе Аиссе. Но то, что для нее Жюли Каландрини была очень важным и близким по духу человеком, с которым Аиссе могла обсудить абсолютно все, это точно! И разве не прекрасно, когда книга оставляет после себя столько вопросов и разных толкований?..
А что думаете вы, мои дорогие читатели? Кого, на ваш взгляд, любила Аиссе? Может быть, ее любовь была направлена вовсе не на конкретного человека, а на идеал — свободу, независимость, добродетель?..
«Г-н Кабан собирается навестить вас. Дал бы мне бог быть такой же свободной, как он! Я бы тотчас же оказалась подле вас. Но все равно, что бы ни случилось, я непременно, непременно приеду, даже если мне милостыню придется просить ради того, чтобы увидеть все то, что я так люблю — люблю больше всего на свете».
С нетерпением жду ваших мыслей в комментариях! Давайте вместе порассуждаем о тайнах любви, которые хранят в себе старинные письма.
P.S. Пока читала письма Аиссе, перед мысленным взором крутились эпизоды, словно кадры из кинофильма… Знаю, что по мотивам этой книги уже выходили киноленты, ибо история вдохновляет. Но и я бы поработала над экранизацией «маленького шедевра» французской прозы. 😉 Так что если среди моих читателей вдруг найдутся кинопродюсеры и режиссеры, обращайтесь — с удовольствием напишу киносценарий. 🙂 Возможно, у нас могла бы получиться не просто история черкешенки, воспитанной французским благодетелем, а кинокартина о вечных вопросах бытия и всепобеждающей силе безусловной любви…
С теплом, вдохновением и уважением,
ваша сказочница Юлия Лавренченко
